Я не люблю города. В них слишком много народу,
Я не люблю, когда отключают горячую воду,
Я не люблю метро и прочий общественный транспорт,
Я не люблю людей, что делают фото на паспорт.

Я не люблю пироги, в которых начинки мало,
Я не люблю смотреть центральные телеканалы,
Я не люблю зимой снега, холода и метели,
Я не люблю еще много вещей, что попросту мне надоели.

Я не люблю имбирь, салат латук и лакрицу,
И то, что всерьез говорят официальные лица,
Я не люблю смотреть на то, как девушки курят,
Я не люблю песок во рту во время песчаной бури.

я не люблю ,когда мне не дают британскую визу,
Я не люблю гулять в тапочках по карнизу,
Я не люблю платить по процентам большие ссуды
И Radiohead я вообще не люблю, потому что они зануды.

В мире есть много вещей, что меня порой угнетают:
От перевода часов до проблемы уйгуров в Китае.
Я не любою этот мир и себя не люблю, бывает,
Но стоит тебе взглянуть мне в глаза, как я обо всем забываю.

Двустопный ямб,
Двустопный ямб.
Я жив, но мертв
Омар Хайям.

Какое странное небо, какой странный закат.
Это ядерный взрыв, это полураспад
По новостям сказали, что атака была,
Мир изменился, друг, такие дела.

В вечернем небе светит огненный шар,
Кому какое дело, кто наносит удар.
Осталась пара секунд и это знаешь ты
Глядя на закат неземной красоты.

Дебаты в ООН и президентские речи,
Саммит G20 в новостях каждый вечер,
Официальные ноты и военные парады,
Но расщепилось ядро и кому все стало надо?

Признайся, ты совсем не такого ожидал:
Паника, танки, оплавленный метал.
Катастрофа оказалась совсем не мрачна,
Прислушайся друг, кругом такая тишина.

Влияннье атомных ядер на человеческое тело,
Миллиардам людей нет никакого дела.
Вспышка света, и все вдруг куда-то пропало.
Две секунды немного, но и не так уж и мало.

Случалось ли вам, дамы и господа, перепрошивать ПО стиральных машин в подмосковной психиатрической лечебнице в компании бородатого немца, похожего на капитана подводной лодки Кригсмарине накануне полнолуния?

 

Мне же выпала честь принять в этом богоугодным начинании. Более того, мне за него еще и приплатили.

 

Все началось с того, что ночью, накануне вышеописанного занятия  мне в вконтакт написала школьная знакомая и предложила поработать день переводчиком за баснословные деньги. Недолго думая, я согласился.

В ходе последовавших за согласием телефонных разговоров с рядом заинтересованных лиц выяснилось следующее:

В прачечную одной подмосковной больницы завезли промышленные стиральные машины в комплекте с гражданином ФРГ, специалистом по установке, не говорящем по-русски.

«Нужно же выполнить интернациональный долг!», решил я и отправился смотреть, как будут выглядеть «сушка», «отжим», «полоскание», а так же «плоскогубцы»,  «гаечный ключ», удлинитель» и прочие замечательные слова на языке Канта и гросс-адмирала Дёница.

А нужно сказать, что последний раз я говорил по-немецки 9-го мая сего года, когда гуляя по парадной Тверской, на меня наткнулась группа немцев из Дюссельдорфа и заметив мою майку с гербом их  города, начала со мной болтать. Со времен этой достопамятной встречи прошло ровно два месяца.

 

Проснувшись с петухами и взяв с собой бутерброды я отправился на станцию метро «Южная», где пересел на комфортабельный загородный автобус, довезший меня за бешенную сотню с лишним рублей и почти добровольное согласие прослушивания радиостанции «Шансон» до места назначения.

На остановке меня встретил пожилых лет мужчина, и, представившись инженером больницы, отвел меня в больничную прачечную, где меня уже ожидали два замечательных, как впоследствии оказалось, человека: Дима, представитель компании-дилера, похожий, если особо не присматриваться, на своего тезку-президента, и немец Михаэль, как вы уже наверно сообразили, с бородой.

Поздоровавшись, мы все приступили к работе, каждый к своей: Михаэль с Димой - ковырянием в стиральных машинах, а я – переводом (однако, самое время сказать большущее «спасибо» моей любимой языковой гимназии №1513). Как только инженер больницы отлучился, Дима сообщил мне презанятную вещь: оказывается, машины, с которыми они с Михаэлем имеют дело – опытные образцы, еще не обкатанные и сырые даже по немецким меркам (очень запомнилась фраза, сказанная немцем после очередного упрека нашего представителя по поводу какой-то недоработки: Михаэль опустил голову и очень печально и серьезно сказал на своем языке: «Мы только сейчас поняли, сколь велика цена ошибки, которую мы допустили»). Часто случалось такое, что немец на тот или иной вопрос дотошного Димы выдавал в высшей степени компетентное «Не знаю, я сам впервые работаю с этим оборудованием». Тем не менее, с Божьей помощью мы все вместе справились с непокорны железом и перешли к программной начинке машин: Михаэль достал ноутбук, вскрыл контрольную панель одного из стиральных агрегатов и подсоединил его через провод. Диме стало профессионально интересно, чем же занимается его коллега, так что остаток дня мы с ним постигали тонкости прошивки стиральных машин (теперь, если вам надоест операционная система вашей промышленной стиральной машины, вы знаете, к кому обратиться). Должен сказать, что в деле обучения нашего специалиста, а заодно и меня самого, основам программирования стиральных машин мне потребовалось скорее общее знание компьютеров, нежели владение профильной немецкой лексикой.

 

Эпическая кульминация дня наступила тогда, когда зашедший к нам инженер больницы разъяснил нам с Димой, что мы находимся не абы где, а в психиатрической лечебнице. Михаэль очень заинтересовался, отчего у нас с Димой вдруг внезапно вытаращились глаза, после перевода он решил последовать нашему примеру. Тем временем инженер больницы со всей возможной осторожностью принялся нам объяснять, что те пациенты, которые сейчас придут в прачечную на сеанс трудотерапии вовсе не буйные, а лишь слегка не в себе… Вскоре мы втроем, немец, наш представитель и ваш покорный слуга, решили, что на сегодня всю запланированную работу мы сделали и время отправляться по домам (кому в гостиницу, а кому – в Первопрестольную). Попрощавшись с недавними коллегами и обменявшись искренними комплементами по поводу удовольствия от совместной работы, мы расстались. Михаэль с Димой поехали за российскими сувенирами, а я вернулся в Москву получать баснословные деньги за проделанную работу и наблюдать полную луну. Такие дела. 

ps

Если мне не изменяет память, подобные изыскания в приличном обществе принято называть До-Невозможности-Эпическими-Ачивментами.

Мне не дает покоя фраза "Томик Вебера перед сном" и я не знаю, в какую фразу ее заключить, чтобы смотрелась лучше:

"Чашка риса и томик Вебера перед сном - на первое время сойдет."

"Чашка риса и томик Вебера перед сном  - большего тебе не потребуется, ковбой!"

"Чашка риса и томик Вебера перед сном - ради этого я батрачил на эту страну?!"

"Чашка риса и томик Вебера перед сном  - вот и все, на что я могу рассчитывать."

"Чашка риса и томик Вебера перед сном - все вовсе не так плохо, как могло быть."

есть идеи?